И хотя жители деревни Красноселье действительно такой вызов трапперам бросили, он, этот вызов, открытым не был. А тайным, как бы вынужденным. Потому что все деревенские понимали: лицом к лицу, без засад и военных хитростей, им против шайки головорезов не выстоять. Посему: зачем обострять? Уже ведь и так обострили донельзя!

Исходя из этих обстоятельств, демонстративности при обращении с телами погибших следовало всячески избегать.

Мол, куда делись трапперы?

А кто ж его знает куда!

Но явно куда-то делись. Кое-куда.

Иначе сидели бы возле шасси, пускали сигнальные ракеты и хрипели в рацию: "Спасите наши души! SOS!"

В кустах трупы супостатов тоже не бросишь. Волки и, что страшнее, поселковые собаки враз начнут дармовое мясцо жрать, а жрать падаль – значит, не приведи Велес, болеть, а болеть – значит болезни разносить по деревне и окрестностям... Тьфу!

В общем, как ни рядил Ветеран, всё выходило, что трупы трапперов надо похоронить в обычной человеческой могиле.

Братской, конечно.

Кто с ними по отдельности возиться-то будет? Чай не родичи! Зарыть, а сверху поставить чего-нибудь. Может, крест, а может обычный камень. Просто для памяти, мол, зарыли туточки.

– Ветеран, а Ветеран. Там бараны встают! – вывел его из задумчивости по-мальчишески звонкий голос Егорки, младшего сына бочкаря, назначенного посыльным.

Импульс флуггерного парализатора, как и надеялся Ветеран, был именно парализующим. То есть он обездвиживал животных на время, а вовсе не приносил им смерть.

Трапперов это очень даже устраивало – они именно воровали стадо, так сказать, противозаконно переселяли его себе на корабль, а потом на базу, но не занимались чистым браконьерством. В космосе свежатинка особенно целилась!

– Ась? – переспросил Ветеран, растирая усталые глаза костяшками пальцев.

– Ну, бараны. Очухались. Мекают.