Бабы тоже без дела не сидели.

Одни снаряжали дымовые шашки. Другие – мастерили зажигательные снаряды. А Василиса с подругами при помощи своей прялки наматывала на чопы паклю и веревки, чтобы летающим кораблям забить гузно.

А ведь на всю камарилью приходилось еще готовить завтраки, обеды и ужины! Вот Василиса и готовила – в этом деле она знала толк и любила его паки и паки.

И вот теперь, когда лиходеи были перебиты, по всем законам божеским и людским требовалось отблагодарить волхва Осьмиглаза за его зоркость и своевременное прорицание.

Было решено, что каждая семья Красноселья отошлет Волхву дары в соответствии со своими доходами и представлениями о ценности содеянного. Проще говоря, дарить решили по принципу "кто во что горазд".

Василисин отец пожаловал Волхву баклажку отменного гречишного меда и диковинное одеяло, что складывалось наподобие кокона у гусениц. Оно было таким теплым, что, как объяснил Ветеран, в нем можно было спать даже на снегу.

Василисе страсть как хотелось такое одеяло. Но, увы, одеял в летающем корабле на всех не хватило.

– Пи-ить... Воды... Пить, Наташенька... Дай... И шоколаду... Я белый люблю... – просил мужской голос. – Воды...

Голос доносился из кустов терна, что с двух сторон оторачивали тропу.

– Эй, кто там? – отважно спросила Василиса.

Она совсем не испугалась. Она вообще не была приучена бояться людей. Зверей – другое дело.

Однако ей не ответили. А голос продолжал увещевать какую-то загадочную "Наташеньку".

"Бредит", – догадалась Василиса. Ей неоднократно приходилось присматривать за болящими и она прекрасно знала, что такое горячка.

В два счета она обошла кусты и на крошечной полянке, поросшей мхом, обнаружила... немолодого, заросшего многодневной щетиной, тощего как скелет человека.

Одежда на найденыше была грязной, волосы спутаны, а рана – да-да, он был ранен в бедро – казалось, набухла от спекшейся крови.